Военспец. Чужое лицо - Страница 2


К оглавлению

2

Издалека донёсся перестук копыт, и из небольшой балки показался всадник. Уже хорошо, есть кого расспросить.

Но по мере того, как всадник приближался к нему, надежда Андрея сменилась разочарованием, даже страхом. По дороге навстречу ему ехал самый настоящий татарин. Верхом на мохнатой лошадёнке, в халате, опоясан саблей, из-за плеча виден лук и саадак со стрелами.

Когда всадник подъехал ближе, стало видно скуластое раскосое лицо с жиденькой бородкой – лицо типичного степняка. На голове малахай – это летом-то!

Татарин на ходу выхватил саблю.

Чёрт! Укрыться негде – он в открытом поле, и оружия никакого. Бежать нельзя – от верхового не убежишь, сразу срубит. И потому Андрей стоял спокойно.

Когда до татарина осталось двадцать шагов, он крикнул на татарском языке:

– Остановись, безумец! Я сборщик податей!

Андрей и сам не понял – как получилось. До того языка не знал, а тут взял и выдал. Никак будка всему причиной. Татарин натянул поводья и остановился перед Андреем. Татарская речь или необычная одежда ввели его в заблуждение, но он вернул саблю в ножны.

– По тебе не скажешь, что татарин. Пайцза есть?

– А как же! – Андрей сделал вид, что полез за пазуху. Татары карманов не знали и важные предметы прятали за пазухой или в рукаве.

Татарин наклонился и протянул руку, готовясь принять пайцзу – медную или кожаную табличку.

Вот тут-то Андрею и пригодились навыки, полученные им в армии, в бригаде спецназа ГРУ. Был такой период в его жизни, не самый радостный. А ещё в клубе исторической реконструкции занимался два года, сабельному бою обучился, но только пешим. Он мгновенно схватил степняка за запястье и резко дёрнул вниз. Татарин не удержался в седле и грохнулся на землю. Андрей тут же ударил его ногой в кадык и рухнул на него коленом – аж рёбра захрустели. Обеими руками ухватив голову татарина – за подбородок и затылок, – резко крутанул, выворачивая шейные позвонки. Раздался щелчок, и татарин обмяк, закатил глаза. Готов! А не фиг сабелькой махать!

Андрей снял с убитого лук, саадак, расстегнул пояс с саблей и всё надел на себя. Обыскал татарина. Гол как сокол – ни денег, ни пайцзы. Пайцза им – удостоверение личности, ханский знак. С ним через татар легко пройти можно, а попросишь – так и помощь окажут, обязаны.

Состояние было странное. Недавно, минуты назад, он был в городе, лил дождь, а теперь татарин, и он в роли злобного шайтана. Ой, как бы все это боком не вышло!

За ноги Андрей оттащил убитого в небольшую ложбинку – с дороги не так заметно будет. Сам же взгромоздился на небольшую лошадку и тронул поводья. Но лошадь, чувствуя на себе чужого, не желала принимать его за хозяина. Она повернула морду и попыталась укусить Андрея за колено.

К таким фокусам Андрей был готов и ударил животное ногой по морде. Лошадь сразу присмирела и покорно пошла по дороге.

– Ну вот, всегда бы так!

Из-за поворота дороги показалось небольшое село, огороженное стеной. И только когда Андрей подъехал поближе, он понял, что ошибся – это был монастырь. Ворота его были заперты, а над ними, в надвратной башне, стоял инок или монах в чёрном подряснике и с алебардой на плече. Выглядело всё вполне реально.

Андрей подъехал, поздоровался:

– Добрый день.

– И тебе доброго здоровья.

– Это монастырь?

Монах усмехнулся:

– Он самый, Ферапонтов.

– Это где же такой?

Монах от изумления округлил глаза:

– Как где? Ты перед ним стоишь!

– А губернии какой?

– Так Воронежской, как всегда был. Ты что, не местный?

– Издалека еду.

– То-то я смотрю, вид у тебя непотребный. Одежонка нерусская, лошадь татарская. Не немец ли?

Немцами на Руси называли всех иностранцев.

– Наш я, русак. Но ты угадал – из-за порубежья добираюсь. А кто нынче на троне, кто государь?

– Был Бориска Годунов, однако слух прошёл, что вроде как помер он. То ли убили, то ли сам…

«Хм, – подумал Андрей, – Годунов-то умер в тысяча шестьсот пятом году…»

– А как мне в Воронеж попасть?

– Вот по этой дороге езжай, она тебя на большак и выведет. С него не сворачивай. Шлях этот торговый, с самого Крыма проклятого идёт.

– Что, крымчаки беспокоят?

– Почитай, каждый год! О прошлом годе монастырь дочиста сожгли, половину чернецов убили.

– Лихо у вас тут!

– Ещё как! Раньше им хоть какой-то укорот был, а сейчас… – Монах огорчённо махнул рукой: – Одно слово – безвременье.

– Ну, тогда бывай.

– И тебя пусть Господь хранит. Православный ли?

– Крещён.

Андрей тронул коня. Похоже, с годом он определился, с местоположением – тоже. Времечко не самое удачное. Если в самом деле Годунов умер, то грядёт великая Смута с чередой самозванцев. По краешку пропасти Россия пройдёт, без малого под власть Речи Посполитой не попадёт, без малого не разорвут её на лакомые куски поляки, шведы, татары. В Москву надо пробираться. Там сейчас будут разворачиваться важные для страны события, его место там. Что будет делать в Первопрестольной, неизвестно, на месте определится.


Русь долго, несколько веков, была под татаро-монгольским игом, на положении вассала. Для удобства сбора податей ханы ордынские определили Москву главным городом. Первопрестольная собирала деньги с княжеств и везла в Орду. Но таким образом татары, сами того не желая, сделали Москву центром вассальных княжеств. И тот, кто владел Москвой, главенствовал в России, и особенно отчётливо это стало видно после победы Дмитрия Донского над Мамаем на Куликовом поле.

При Иване Грозном Москва только укрепилась, стала центром независимости, сопротивления. И Грозного впервые на Руси нарекли царём и самодержцем – до того правителей Руси называли великими князьями.

2