Военспец. Чужое лицо - Страница 128


К оглавлению

128

– Завтра приводи на смотрины, мне толковые люди нужны. Но коли тупой – не взыщи.

Макар поклонился и вышел.

Андрей разделся и с удовольствием растянулся на кровати. Славно дома, особенно когда он свой, а не съёмный угол.

А из кухни уже запах аппетитный идёт, кухарка Антонина старается.

Глава 7. У истоков Петербурга

Племянник Макара, Евграф, Андрею понравился. Не по годам высокий, взгляд смышлёный. Для проверки грамотности Андрей продиктовал ему простой текст, и Евграф, высунув от усердия язык, написал его. Андрей взял текст, прочитал – ошибок было немного.

– Ты учился ли где?

– Не довелось, а хочется.

Андрей раздумывал какое-то время. Паренёк занятный. Его бы подучить – толк бы вышел.

– Кем же ты стать хочешь?

– Инженером, а ещё архитектором. Дома и крепости строить хочу.

– Детей в семье много?

– Кроме меня, семь душ.

Понятно. Откуда в многодетной семье деньги на учёбу? Людей в помощь себе найти можно – честных, верных, смышлёных. Грамотных не хватает. Но и взять их негде, надежда только на то, что сам взрастишь кого-то.

И решил Андрей устроить Евграфа в Навигацкую школу. Если способен к учёбе окажется, получит он в помощники грамотного специалиста. Перспектива долгая, отдачу сразу не получишь, но альтернативы нет. А на это время можно других специалистов сыскать.

Навигацкая школа была открыта по распоряжению Петра 14 января 1701 года, и располагалась она в Москве, в Сухаревой башне. Была первым инженерным, морским и артиллерийским училищем. Также называлась школой Пушкарского приказа, поскольку финансировалась им и подчинялась ему.

Руководил школой Яков Вилимович Брюс. Из школы должны были выходить столь необходимые России специалисты – инженеры, архитекторы, артиллеристы и морские офицеры, учителя и гражданские чиновники.

Школа делилась на Нижнюю, своего рода подготовительный класс, где обучали чтению и письму, изучали арифметику, геометрию и тригонометрию, и Верхнюю, в которой обучали немецкому языку, математике, а также морским, инженерным и артиллерийским наукам.

Преподавательский состав школы был сильным. Достаточно сказать, что в числе педагогов были иностранцы вроде Генри Фарварсона, англичанина, профессора Абердинского университета. Были и русские преподаватели: математик Леонтий Филиппович Магницкий, автор первой русской математической энциклопедии.

По указу Петра Первого в школу ежегодно должны были принимать от ста до ста пятидесяти человек, причём две трети из них должны были составлять дети дворян. В школе обучались дети видных людей – Волконские, Шаховские, Урусовы, Долгорукие, Шереметевы, Щербатовы, Барятинские.

Андрей распорядился запрягать лошадей.

– Едем!

– Куда?

– Если получится, устроим тебя на учёбу.

– Денег же нет у батюшки…

– Жить и кушать в моём доме будешь, в людской. Макару, дядьке своему, в свободное время помогать будешь. Ежели Нижнюю школу осилишь, не выгонят с позором за лень и тупость, пойдёшь в Верхнюю, специалистом станешь – хоть инженером, хоть архитектором. Только уговор: после учёбы будешь у меня на заводах работать. Пять лет учиться будешь – пять лет отработаешь. А коли десять учиться придётся, то и работать столько же будешь.

Андрей знал, о чём говорил. В Нижней школе обучали год, зато в Верхней определённых границ не устанавливали, и там могли учиться и пять, и десять лет. Тех, кто способности к знаниям проявлял, отправляли на практику за границу за казённый счёт.

Начальник школы оказался на месте. Сначала он и слышать о приёме не хотел, дескать, нет свободных мест, но потом всё же решил устроить экзамен и начал задавать Евграфу задачи по арифметике, устроил ему простенький диктант.

– Сильно ли учиться хочешь, недоросль?

– Очень! – с жаром ответил Евграф.

Ответ Брюсу понравился. Дворянские дети в большинстве своём учиться не хотели. Зачем тратить время, если можно нанять грамотного писаря? Ведь иные недоросли дворянские расписывались с трудом. А для простого сословия это был единственный шанс выбиться в люди, поэтому учились упорно, с желанием и зачастую по оценкам своих знаний превосходили детей дворянских.

– Хорошо, берём. Завтра придёшь с бумагой, чернилами и перьями. Но ежели отлынивать начнёшь – не обижайся, вытолкаю взашей.

Когда Андрей поблагодарил Брюса и они сели в возок, Евграф не мог поверить своему счастью:

– Вот повезло! Благодарствую, барин! Только… – Он вдруг замолчал.

– Договаривай, – взглянул на него Андрей.

– Денег на бумагу и чернила нет.

Андрей достал из кошеля деньги:

– Сходи на торг, купи что надо. Всех денег не трать. Сходишь на занятия завтра, посмотришь, чем пользуются другие ученики.

– Мне домой сбегать надо, отца с матушкой порадовать.

– Сбегай, но после торга, дело прежде всего.

– Тогда я побегу! – Евграф прямо на ходу выскочил из возка.

Андрей засмеялся, глядя ему вслед, но потом вздохнул: этого хлопчика пораньше бы начать учить!

Дома Макар обеспокоился:

– А где же племянник мой? Не взяли?

– Уговорил я начальство, завтра учиться идёт. А сейчас на торг побежал – за чернилами и бумагой. Жить будет в людской, питание за мой счёт.

Макар упал на колени перед Андреем:

– Благодетель! Не забуду милости твоей, барин, верой и правдой служить буду!

– Встань, Макар! – попытался поднять старика смущённый Андрей. – У меня ведь тоже свой интерес. После учёбы он у меня на заводах работать будет.

– Парень-то способный к наукам. Дьячок его алфавиту научил, так он всё читает: вывески, Библию…

128