Военспец. Чужое лицо - Страница 105


К оглавлению

105

Следующим утром он продолжил путь. Отдохнувший конь сам поддерживал хороший темп, и вскоре Андрей въехал в Москву. Исстари сложилось так, что, куда бы ты ни ехал, все дороги вели через Первопрестольную. Ещё находясь на постоялом дворе, из разговора купцов в трапезной он узнал, что царь Пётр покинул столицу и отправился с «Великим посольством» за границу. Много нового узнает Пётр, будет вводить новые порядки в стране, но «Великое посольство» едва не закончится для него потерей власти. Бояре пока только приглядывались к Петру, и поддержки с их стороны молодой царь не имел. К тому же у бояр были причины настороженно относиться к Петру: его частые застолья с иноземцами в Немецкой слободе давали пищу для разговоров.

Андрей знал, что после отъезда Петра Софья решит: настал момент, когда надо брать власть в свои руки бесповоротно. Тем более что на её стороне были стрельцы, по численности превосходившие Преображенский и Семёновский полки, преданные Петру.

Но Пётр, срочно вернувшись в Россию, жестоко подавит стрелецкий бунт и заключит Софью в монастырь, лишив власти. Стрельцы окончательно потеряют силу: Пётр их не любил ещё с младых лет.

Хотелось Андрею остаться в Москве, самолично поглядеть на события, но в период сумятицы лучше держаться от столицы подальше, можно запросто сложить голову. Тем более что путь его был не близок, а поставленная задача требовала времени и полной отдачи сил.

Проснувшись утром на постоялом дворе, он увидел, что улицы были белы от выпавшего снега. Крестьяне на подводах, приезжавшие на торг, торопились покинуть столицу. Промедлишь несколько дней – и до дома уже не добраться. Своеобразное межсезонье: на подводах уже несподручно, а для саней ещё рано, снежный покров маловат.

Купцы на судах торопились в свои гавани. Встанет на реке крепкий лёд – и вмёрзнут суда накрепко, только бросить их останется на погибель, потому как весной при ледоходе корпуса раздавит.

Андрей ехал по дороге на Нижний Новгород. Снег уже был перемешан копытами, колёсами и превратился в кашу. Но конь шёл бодро, постоянно приходилось обгонять подводы.

Несколько дней – и он в Нижнем. Здесь уже и снега было больше, и морозы давили сильнее.

На постоялом дворе задумался – в неподходящее время он едет. Скоро снегом занесёт всё, и рудники толком осмотреть не удастся, и со стройкой проблемы возникнут. Но он был упрям и привык доводить дело до конца.

Походил по торгу, послушал разговоры людей, и, как оказалось, не зря. Вятские купцы собрались в группу: так ехать безопаснее, в случае чего выручить друг друга можно. К ним и примкнул Андрей. Конечно, сам верхами он добрался бы быстрее, но торопиться ему было некуда, а дороги он не знал, полагался на попутчиков.

Выехали рано утром. Андрей держался в хвосте обоза. Летом в конце обоза ехать плохо: в воздухе висит пыль от колёс и копыт. А зимой лучше – дорога проторена. На привалах, когда они случались, барином не был, собирал хворост для костра, бегал с котлом за водой – за то получал миску похлёбки. Купцы были из небогатых, сами за ездовых на облучке сидели. Только у одного было две подводы да нанятый ездовой.

Чем дальше от Нижнего уходил обоз, тем менее наезжена была дорога. А в дне пути от Хлынова, как раньше называлась Вятка, и вовсе плохо стало. Дорога временами переметена была, заносы снежные путь преграждали. Тогда всем скопом приходилось толкать гружёные подводы. Едва успели к ночи до города добраться, вымотались все.

Купцы были в выигрышном положении: у них тут дома, семьи. Андрею же одна дорога была – на постоялый двор. Были они где-то чуть лучше, чуть богаче, иногда встречались и просто ночлежки, но надоели ему одинаково. Всё-таки человек должен иметь свой угол, своё личное пространство. В такую непогоду это ощущается особенно остро. Но ведь не ночевать ему на улице? И потому – лошадь в тёплое стойло, а сам в трапезную. С дороги да с мороза горячий сбитень в самый раз. Постояльцев мало, трапезная едва ли на треть заполнена, зато обслуживали быстро.

Андрей не спеша поел, отогрелся. На морозе, как ни одевайся, всё равно ветер пробирает. А в небольшой комнате было уютно и тепло, и он, поднявшись наверх, уснул с чувством, что путь окончен.

Но как бы не так! Медные рудники оказались далеко от города, верных полсотни вёрст к югу. И, поскольку дороги он не знал, пришлось отыскивать на торгу попутчиков из числа купцов, приехавших из тех мест.

Обоз тянулся медленно, и к нужному селу Андрей попал к исходу второго дня.

На следующий день он узнал, что рудников в окрестностях два, производительность низкая, но владельцы были и этим довольны, поскольку медь пользовалась хорошим спросом и хозяева имели прибыль. Было бы смешно строить литейное производство, не имея сырьевой базы.

Оба владельца вели себя высокомерно, даже заносчиво. Конечно, явился к ним человек неизвестный, предлагает скупать медь оптом. Но в розницу ведь изрядно дороже, какая выгода?

В общем, надежды на российскую медь развеялись у Андрея как утренний туман. Но не воевать же с ними? Однако он был расстроен. Преодолеть по зимнику тысячу вёрст, чтобы получить отказ?

Медь можно было купить зарубежную, но на шведскую надежды мало, Пётр будет воевать со шведами, впереди Северная война, и поставки прекратятся. Остаётся медь кипрская. Только и пословица к месту вдруг вспомнилась: «За морем телушка полушка, да рубль перевоз». Дороговато медь выйдет.

Однако Андрей задержался в селе на несколько дней, стал разговаривать с крестьянами. Им льстило, что приезжий барин снисходит до обстоятельных бесед с ними. Выяснилось, что неподалёку есть ещё рудники, буквально в десяти верстах. Даже место назвали: деревня Большой Кукмор, что на реке Нурминка. Населена она была преимущественно татарами. И Андрей направился туда.

105